Tags: старческое

Доска-доска

Вот он, конец биографии.

Ночью мотался по сети и пришло мне в голову, наконец, поискать в сети своего последнего друга. Остальные уже ушли. Этот оставался последним, но что-то телефон его подозрительно молчит, узнать не у кого.
Набираю в поиске его имя-отчество, а они у него редкостные. И узнаю...
Почти точно год назад он трагически погиб дома от руки сына.
Ни одного мужика вокруг не осталось. Одни бабы женщины.
добрый

Тут флеш-моб случился по поводу книг

10 книг, сформировавших мое мировоззрение.
Думаю, что каждая из них дала толчок к раздумьям.
Не в порядке хронологии.
1) Первая вообще моя книга,прочитанная в возрасте между 6 и 6,5 годами - Руал Амундсен. "Моя жизнь". Я долго и трудно болел, после болезни мне было предписано сидеть на солнышке. Читать оказалось самым интересным делом. Амундсен меня привлек своей настойчивостью, умением преодолевать трудности, хитростью. И... своей трагической и красивой смертью.
2) Ф. Энгельс. "Диалектика природы". Попалась мне в шкафу у деда, издание тридцатых, кажется, годов, бумага вся хрупкая, серая. Ткнулся в одну страницу, потом в другую и засосало. Читал не очень понимая, было мне 16 лет. Зато потом мог перед сверстниками (-цами) щегольнуть фразой типа "А вот Энгельс в Диалектике природы, говорил..." Наповал сшибало.
3) Стругацкие. Тут целая серия. И ХВВ и "Понедельник" и "Полдень" (журнальный вариант мне понравился, а потом вышла книга - нет).
3) Лем. Начинал его читать с "Астронавтов" - просто приключения, интересно, но не более. А в начале 60-х с трудом выпросил у продавщиц в книжном, чтобы мне оставили "Магелланово облако" - там уже по-лемовски философия появилась. Мысль будила. И "формула Лимфатера" тогда же вышла. было о чем подумать.
4) В возрасте лет 10 - целое лето читал-перечитывал "Тайну двух океанов" Адамова. Тут целый пучок тем для мышления. Рядом с этой книгой - Жюль Верн с "80 000 км под водой" в маленьком сиреневом толстеньком томике золотой библиотеки. Наверное, под их влиянием я 14 лет посвятил изучению моря. Правда, совсем не такому (in vitro), а радиолокационному.
5) Беляев - толчок для мыслей. Была куплена подписка на 8-томник, а там, кроме надоевшего слащавого "Человека-амфибии" оказались интересные "Ариэль", "Продавец воздуха" и могучая "Голова профессора Доуэля".
6) А в постаршем возрасте (кажется, в районе 19-20) упивался Сагой о Форсайтах, которую с тех пор раза три перечитал - каждый раз как другую книгу. Отношение человека к искусству, любовь и старость, многое из нее вынес.
7) Да, забыл. Тоже от матери осталась книга трехтомничек "Таинственный остров". Победа инженерии над природной косностью, опасностями и пиратами и т.п.
8) в конце школы наткнулся на греческую и римскую поэзию. Сначала Гомер - заставил меня просто говорить гекзаметрами (иногда и теперь под настроение получается), а чуть позже - Катулл, Тибулл и Проперций открыли мне мир чеканной рифмы, страстей римских.
9) В конце школы - «Брат мой, враг мой» Митчела Уилсона - изобретение телевидения как дело инженерной мысли. Повлияла на выбор мной профессии. Под влиянием книги я и пошел на радиофак в МЭИ, а там - на радиофизику. Оказалось настолько интересное дело... Если бы не эта сволочь меченая, я бы так и работал в этой специальности.
10) Ремарк. Конечно, "Три товарища". Но сначала была "На западном фронте без перемен". Такой дружбы никогда в жизни не встречал, но мечта была. Сейчас... пожалуй уже нет.
Доска-доска

О Леве Толстом

Сейчас держу корректуру очередного тома полного издания Л. Толстого.
Письма к СА за 1887 год.
И вот что. Ему около 61 года. Впереди больше 20 лет.
Ноет почти в каждом письме (пишет их по нескольку в неделю):
  • Мне хорошо. Только нынче под ложечкой стало болеть, хотя причин расстройства в пище никаких не знаю. Ник[олай] Мих[айлович] готовит, и ем самые диетные кушанья — бульон, и всего мало. Если искать причину, то дурная погода и слишком напряженная умственная работа. Воздержусь невольно, п[отому] ч[то] голова несвежа, плохо спал — первый раз

  • Я живу по-прежнему; последние два дня немного похуже здоровье, т. е. тяжесть после обеда и вялость, но вообще хорошо.

  • Все первые дни моего пребывания здесь мне очень нездоровилось — болел живот, были бессонницы, ...

  • Пишу особенно для того, чтобы отменить вчерашнее сведение, что у меня брюхо болит. Нынче прекрасно себя чувствую и работал, подвигаясь вперед.


Надоело цитировать. странно это, чел и воевал и повидал многое, а такой нытик. Каждая мелочь - выливается на СА. Говорят, что он душу человеческую тонко понимал. А вот понимал ли, что СА вдали такие вести заставляют беспокоиться. А может - в этом и цель его, потрепать нервы ей? Мстит за что-то? Вообще-то в 61 год обычно мужики уже к женщинам вполне нормально относятся, понимают их лучше, чем в молодые годы.
Доска-доска

Петли жизни

Со дня кончины отца моего (году в 1981), я не имел никаких контактов с единственным остававшимся родственником по отцу - моим сводным братом. Ну не тянуло.
Знал, что есть где-то еще одна ветвь, брат отца был академиком АН БССР по физике, но...
С детства помню двоюродную свою сестру Майю, старше меня она была намного. Мне 5 было, она гостила у нас на даче. Я был страстно в нее влюблен - она же абсолютная красавица была. В семье у меня была где-то единственная ее фотография.. Поиски не приводят.
И вот обнаружился ее сын, физик, родновер.
Пишет книги, странничает, устраивает капища языческие. Кандидат ф.-м. н. Троицкий филиал Курчатника.
Доска-доска

кто счастливее?

Прочитал это и подумал, что, может быть, мама моя, ушедшая в 1987 году, была счастливее и этих женщин и меня самого. Она умерла в своей стране и в уверенности, что ее внуки будут жить в лучшей стране, в условиях, лучших, чем во все остальном мире... Мне этого не досталось.
Доска-доска

Старая Москва, ау!

Давно, уж года три не был пешком в центре.
И вот...
Пришлось мне тут по делам пройтись от метро Смоленская (синяя) до середины Сивцева Вражка. Старая Москва, места, где я вырос, где знал каждый дом и двор, мог раньше описать весь путь с закрытыми глазами, особые приметы домов и улиц.
Сейчас прошел - все такое чужое! старые дома якобы отреставрированы, но при этом раскрашены в немыслимые цвета! Например, дом, где жил Нестеров в Сивцевом Вражке был почти серо-черный, при этом колонны в портике входа были другого цвета. Дом производил впечатление старины и тайны. Теперь его разделали какой-то специальной отделкой с прожилками темно-розового цвета на светло розовом фоне, дом стал иметь вид великосветского борделя для стариков. И никакой тайны!!
Всюду набито запаркованными машинами так, что небольшое количество прохожих продираются сквозь строй машин и не поймешь, где они там щели находят.
Абсолютно невыметено. Под ногами не то что пыль, а и весь зимний песок, которым то ли иногда-таки пользовались дворники, то ли сами прохожие, то ли он сыпался из старцев, живущих на этих изуродованных улочках.
Таким старый центр я не видел и не хочу видеть.
Даже в начале 90-х, когда мск засыпана была мусором, все же эти переулки как-то содержались, ибо там был официозный центр, там была (и есть) поликлиника №1, были дома генералов (Баграмян, Батицкий, Шолохов и много других), сердце Москвы там билось потихоньку. Генералы ушли в мир своих побед, поликлиника стала не кремлевской, сердце Москвы стало сердцем Москвабада и переехало куда-то к улицам то ли Кадырова, то ли вообще в скольковские места.
Мертво и пахнет бензиновым перегаром на моих любимых уличках.

A propos: моя младшая предлагала мне с внуком пройтись по этим переулкам, порассказывать ему об особенностях домов, о старой Москве. Вот думаю, смогу ли, после всего, что увидел?