Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

добрый

Амундсен - моя путеводная звезда

Ужжасно далекий 1952 год. Ранняя весна, но это ж Бухарест, где я с мамой и папой обитаю около посольства СССР. Я прошлым летом перенес тяжелую болезнь и мне нельзя много ходить, зато сидеть на солнышке - сколько угодно. Вот и сижу я в пальто на своем стульчике и... читаю. Мне 6 лет и я уже за зиму научился читать и мама мне дала хорошую книжку. Главный герой живет в Норвегии, не отличается крепким здоровьем, но борется за него, много ходит на лыжах. Проходит некоторое время и вот он с напарником отправляется в сумасшедшее лыжное путешествие поперек Гренландии.
Узнали героя? Это книга "Моя жизнь" великого Руала Амундсена.
Конечно же, мама не случайно дала мне эту книгу.
Прошло семьдесят длинных и быстрых лет. Я помню эту книгу и свое ощущение от сходства моего с этим ГГ. И желание поступить, хоть и не так отчаянно и не стану я первооткрывателем ни Южного полюса, ни полета на дирижабле через Северный, ни Северо-западного прохода, но свое место я в жизни займу уверенно и с силой.
Вот таким он был в моем возрасте


А вот - я в таком же возрасте

Сыграла книга свою, мамой отведенную ей роль? ДА!
Я вырос и уверенно шел по невзгодам и переходил из десятилетия в следующее. По пути делал небольшие, но открытия, немного попутешествовал.
Спасибо Вам, Руал!
добрый

Басни Крылова и я

Басня Крылова и я, москвичонок.
Году на седьмом, что ли, моей биографии подарили мне КНИГУ басен Крылова. С хорошими иллюстрациями и крупным шрифтом. И вот читаю я про волка, коий, стремясь в овчарню, попал на псарню.
И вот по сей день, уж мне 75-й годик, я помню свое недоумение тогдашнее.
Не, ну я знал похожие слова, но в нашей холмистой столице ни псарен ни овчарен как-то не попадалось. В чем же была трагическая ошибка Волка-то?
Он попал к псам, а хотел попасть к овчаркам же! Слаще ли хрен редьки, вот в чем вопрос!
умный очень

Круглый год и всё такое

Круглый... год!
вот такие тома.
Вот в интернете есть описания и даже продажа этого толстого тома. И рассказывают о нем очень хорошо.
Да только не всё! Рассказывают люди, взявшие его в руки много позже издания, а может, те, кому не досталось получить, возможно, ограниченной части издания.
Но начну издалека.
Мама моя работала в 50-х годах практически в Кремле. Точнее, на улице 25 Октября в самом первом подъезде от Кремля, если идти по левой стороне. Подъезд был таинственный, сначала шел длинный темный коридор, в конце он делал противолодочный зигзаг и выводил к лифту и во двор.
Вот он тот самы подъезд:


На лифте можно было попасть к маме на работу - в "ГипроКиноПолиграф". Там они проектировали кинофабрики, киностудии и типографии.
Мама ушла на фронт добровольцем после 9-го класса московской школы, после войны сидела со мной, была женой журналиста-международника, работавшего в редакции тогдашнего парадоксально называвшегося журнала "За прочный мир, за народную демократию" (!!). А редакция в 47-52 годах была в Бухаресте на территории посольства СССР. Там-то мы и жили. И мама там подрабатывала машинисткой-надомницей.
В 1952 году мы с отцом расстались и жили уже в Москве у деда с бабкой моих. А мама пошла учиться дальше, сперва в 9 класс школы рабочей молодежи. Буквально в ту же школу, куда через два года попал и я, но уже в среднюю школу.
А мама уже ее кончила и поступила в Полиграфический институт.
Полиграфистом она и была до самой пенсии и даже и после не один год. Проектировала разные печатные секретные фабрики и типографии, например, пермский и московский Гознаки и таинственную типографию в московском подземном городе на Ленинских горах. Атомном убежище, то есть.
Да, вернемся в 1953-54 годы...
В те годы мама мне на Новый год под елку клала большущий сверток, а в нем папка с тесемками красивая. В той папке лежал этот самый том «Круглый год» и пачка листов цветных. Что там было? Ойй! Там было такая масса разных интереснейших поделок-программок для игр, для украшений и много-много чего еще.
Но самое тогда для меня интересное – были большие сложенные листы с книжками-малышками, которые надо было сфальцевать, нарезать на страницы, правильно собрать страницы в тетрадку, сшить ее нитками и обрезать. То есть пройти весь технологический цикл издания книги. Так моя мама показывала мне, чему она учится, а я с великим удовольствием собирал эти книжечки (размером примерно 8*6 см) и читал их! У меня даже был стенд с кармашками – выставка моей продукции, там за несколько лет собралось с полсотни ( а может и больше) этих книжечек. Библиотека. Примерно в это время меня записали в детскую библиотеку имени Н.К. Крупской, рядом с нами – на Кропоткинской улице. Я там регулярно бывал и набирал себе почитайку на две недели. Читать любил! В моем младшеклассном детстве я много болел и прочел, кажется, все, до чего мог дотянуться. Очень мне нравились книги из домашней библиотеки - Малая Советская энциклопедия (конечно, она устарелая была, издания 30-х годов, но есть ведь и вечные термины). «День Мира» с обзором событий за один день в истории. Пушкин первые два тома шеститомника 1937 года издания.
Чтение – мое хобби всю жизнь!
умный очень

Первый раз в Эрмитаже (Часть 2-я)

Моя цель – дойти до Эрмитажа и посвятить ему весь день.
Я знаю все, карта города в кармане, расписание работы Эрмитажа знаю, впереди еще не один час. Можно не спеша пройти по Невскому.
Я иду и впиваюсь в эти дома, в эти названия, в вывески, которые как поэма для меня. И понимаю, как богаты ленинградцы, они ж могут тут быть когда захотят, для них эти места и имена – свои.
Вот Комендантская башня с часами и флагштоком.
Вот бассейн… Простите, это же храм! Но и бассейн.
А вот еще один храм, мрачноватый, полузабытый «Domus mea – domus orations» над входом. Католический.
А вот и странная голова с шариком на вершине – Дом Книги. Сейчас закрыт, но сюда надо зайти.
Канал Грибоедова с мрачным нагромождением Храма-на-крови, явной отсылки к прекрасному московскому Василию Блаженному, но отвратительной.
И вот, напротив Дома Книги – шедевральный Казанский собор. Я потом его весь должен обойти, обнюхать и осознать. Пока – вперед.
Ул. Желябова (Большая Конюшенная - почти как мои родные места, там Староконюшенный переулок). Вижу рекламу ДЛТ – детский магазин. Надо будет посмотреть какую-нибудь себе модельку потом. И тут же «Театр Миниатюр» Аркадия Райкина. Замерзаю.
Слева – обалденный барочный дворец розового цвета. И как положено, тут же – кафетерий, «Пирожковая», длинная, узкая. Погрелся, подкрепился. Можно идти дальше.
Мойка! Вот ты какая, маленькая и невзрачная. А на ней где-то недалеко дом с последней квартирой Пушкина. Надо бы съездить на место его дуэли, когда у меня будет машина.
И вдруг… улица Герцена (сейчас она зовется по старинному – Большая Морская, совсем как в Севастополе). И взгляд направо приводит к совсем не ожидаемому: оказывается та самая арка Главного штаба, которую я привык видеть в кино о 1917 годе, оказывается не прямо смотрит на Зимний, а вообще не просматривается насквозь с Невского-то. Она зачем-то под углом стоит. Иду по ней, заодно вспоминая Грина с его «Крысоловом». Где-то тут должен быть тот банк. Вот он, серый, мрачный. И телеграф, который Ленин требовал захватить в 17-м. Как же тут все пронизано эпохами...
И вот арка поворачивается надо мной: какие классные кессоны на ней.
Дворцовая в это морозистое и мглистое утро вовсе пуста, изредка по ней проезжают машины (тогда движение было ограниченным, но оно было). Огромная высота Столпа. Совершенно не могу понять, как его смогли выточить из одного куска гранита?
И вдали панорамой Зимний. Барокко во всей красе. Ритмы, колоннады, фронтоны. Ой, а это не барокко же! Тут какая-то путаница стилей. А я фанат барокко и чую его нарушения влет. Где-то за Зимним встает солнце, мгла розовеет потихоньку, а я ищу – где вход в Эрмитаж.
Набережная, Госссподи, какие панорамы знакомые и восхитительные! И Крепость, и Стрелка, и Биржа и Кунсткамера. О, сколько мне открытий чудных готовит старый Петербург! Не хватит той недели, которуя я себе отвел на обзоры.
В морозец очередь в Эрмитаж микроскопическая, но еще не пускают, до открытия примерно полчаса. Стоять в толпе не скучно, интересно прислушиваться к разговорам. К открытию очередь вымахала до угла и завернула туда, а я – в самой ее голове.
Рывок на вход. А кассы где? Дальше, дальше, раздеться, туалет, а вот и касса без всякой очереди. Хватаю билет (студенческий же – со скидкой -20 копеек!) и вперед и вверх в зал…
Что такое?
Пустая площадь с какими-то неинтересными скульптурами и тапки-тапки-тапки-тапки. Все обуваются в войлок! киоски с сувенирами – мимо, потом-потом. И вот Посольская лестница, над ней крыльцо.
Двери – куда идти? Налево идет основная масса – туда и я.
Доска-доска

Про аудиокниги

Вот, честно говоря, никогда не мог понять, почему люди слушают аудиокниги.
Впервые с ними столкнулся в Вашингтоне, когда мастер-обойщик, оклеивавший кухню по-хитрому (он ее клеил 2 полных рабочих дня, без перерывов даже на обед!), так, что я потом не мог нигде найти швов, все было сплошное. Так вот , этот мужчина все время слушал кассетник с монотонным женским голосом, я не мог понять, нахрена он это делает, но спросить постеснялся.
Много позднее я стал пытаться слушать такие кассеты. Невозможно же. Усыпляет в пять минут, лучшее снотворное!
Потом пришел компьютер с интернетом. Скачивал разные вещи, даже очень для меня интересные. НИ ОДНОЙ не мог дослушать. Регулярно засыпал, что бы я ни делал: сидел ли за столом и писал что-то, обедал ли, просто слушал, слушал в постели. Неизбежно. Я уже решил, что либо мне доставались такие никуда не годные записи, либо я не такой нормальный, как себе казался. Ну, что это такое, знаменитый и любимый мой Олег Табаков читает Чехова, а я засыпаю на 5-8 минуте. И так продолжалось до начала этой недели.


А вот в начале недели занесла меня судьба на сайт knigavuhe.org в поисках чтения книги "Альтист Данилов". Очень эта книга подходила к текущему моменту жизни моей и моей милой. Нашел (Вот она тут) Хотел ссылку дать милой моей. Но сначала решил сам попробовать. Все-таки, время звучания: 22:49:52, немало же, если по паре часов в день слушать - и то на полторы недели почти. Я не могу сидеть и слушать по 2 часа, буду, в лучшем случае по часу, значит на месяц. Ну, попробую!
Читает Олег Исаев в сопровождении какого-то электронного инструмента в начале-конце каждого фрагмента.

Вот, не могу не воспеть! Это у-ди-ви-тель-но здорово!
Просто слушаю и вижу все. И мысли автора и ощущения ГГ - все такое отчетливое. Так спокойно, вдумчиво, великолепно читает Исаев.
Я понял, что такое аудиокнига! я полюбил аудиокнигу! Если такое чтение возможно, то оно оказывается не просто лучше самостоятельного, а значительнее. Причем, Исаев не мешает внутреннему представлению происходящего, он просто рассказывает о нем.
Слушать очень рекомендую. Жаль, только слушать можно лишь онлайн.
добрый

Копаясь в прошлом. Стихи и рецензии

Написал я когда-то в 2007 году стишок, навеянный каким-то то ли юбилеем, то ли передачей про него.

Не люблю я Блока!

Не люблю я Блока!
Весь хрустальный век,
Сладкими стихами
Он баюкал всех.

Поздно те поэты
Стали различать
В хрустале прозрачном
Каина печать!

Розы и закаты,
Страсти по садам,
Оказались мифом
В Девятнадцатом!

Жизнь открылась смертью,
Голодом и злом.
И ушли поэты
Вслед за вожаком.

Серебро в том веке
Кровью отдаёт,
Ну, не понимали,
Чем живет народ.

А когда узнали -
Поздно стало петь
О Прекрасной Даме...
Серебро? Нет - медь!.

Шахматово с корнем
Разорили те,
Кто лишь обозначен
В снежной пустоте.

И Христа напрасно
Впереди видал
В розах бело-снежных.
Это был вандал!

Может быть и не был
Вожаком тот Блок,
Но на пьедестале
Он стоять не мог!

март 2007


И случилась у меня такая переписка на сайте Stihi.ru:
Collapse )
добрый

Современность видна тут?

«Оскудение идей и революционные встряски породили холодные и разочарованные общественные формации, равнодушные как к политике, так и к религии, у которых единственным стимулом является материальное наслаждение и которые ищут лишь свою личную выгоду и поклоняются лишь золоту…» (Диалог IV, стр. 39).

«Эти общественные формации, – настоящие гиганты на глиняных ногах, – могут, на мой взгляд, искать спасения лишь в доведенной до предела централизации, предоставляющей все общественные силы в распоряжение властвующих… в создании обширной системы законодательства, отнимающей в мельчайших деталях все свободы, которые ранее были необдуманно даны, в организации, наконец, гигантского деспотизма, способного ударять немедленно и в любой час по всему тому, что сопротивляется, по всему тому, что недовольно» (Диалог IV, стр. 40).


Откуда этот текст?
А вот откуда:


Томик вышел из печати 15 октября 1864 г. в Брюсселе. Имя автора – Морис Жоли. Название книги – «Диалог в аду между Макиавелли и Монтескье».
Кто был этот, никому не известный Морис Жоли и что именно побудило его написать книгу, принесшую ему посмертную известность. Это был (родившийся в 1829 г.) адвокат и полемист. Талантливый, желчный, взбалмошный, он сумел навлечь на себя неприязнь со стороны, как правого, так и левого лагеря. Из-за нескольких написанных им полемических книг, ему пришлось судиться, сидеть в тюрьме, драться на дуэли. В 1864 году в Брюсселе он опубликовал свой «Диалог в аду». Таким образом, Жоли – праотец политической фантастики, свойственной в наши дни авторам подпольной литературы. В своей загробной беседе с ошеломленным Монтескье Макиавелли вскрывает подноготную авторитарного строя, представителем которого в те времена был Наполеон III. Изобличение, надо сказать, очень сильное. Производит оно тем большее впечатление, что злоупотребления властью, приписываемые Наполеону III, весьма свойственны ряду диктаторов наших дней.

Никем не признанный, нелюбимый и отвергнутый Морис Жоли пустил себе пулю в лоб 17 июля 1877 г. От его литературного творчества не осталось и следа. Напечатанный в Брюсселе тираж «Диалога в аду» был полностью скуплен и уничтожен агентами правительства Наполеона III. Каким способом уцелел и оказался затем в России тот экземпляр, который позднее был куплен в Константинополе англичанином Грэвсом? Быть может, этот экземпляр увез с собой в Россию, вместе с апокрифической рукописью, полковник Рачковский? Эта маленькая загадка уже никогда не выяснится.
Почему эта книга оказалась на современном моем горизонте?

В 1921 году в Константинополе корреспондентом английской газеты «Таймс» был некий Грэвс. Среди обширного круга его друзей было несколько русских эмигрантов. Один из них, остро нуждавшийся в деньгах, продал Грэвсу все свои книги, вывезенные из Крыма. И вот, к своему величайшему изумлению, английский журналист обнаружил среди приобретенного им добра маленький затрепанный французский томик. Первые страницы были вырваны, но на корешке можно было прочесть имя автора – Жоли.

При первом, даже беглом, чтении Грэвс был поражен сходством этого произведения с «Протоколами сионских мудрецов». Вернувшись в Лондон, Грэвс без особого труда нашел в Британском музее тот же томик, но оставшийся в полной сохранности. Томик вышел из печати 15 октября 1864 г. в Брюсселе. Имя автора – Морис Жоли. Название книги – «Диалог в аду между Макиавелли и Монтескье».

Сопоставляя этот труд с «Протоколами», Грэвс убедился, что фальсификаторы присвоили себе целые страницы из книги Жоли и, логически соединив их друг с другом, составили текст, разоблачающий мировой еврейский заговор. По причинам, о которых будет дальше речь, фальсификаторы были уверены, что их мошенничество никогда никем не будет обнаружено.

О своем сенсационном открытии Грэвс написал несколько статей в «Таймсе». Но взялся о за дело не особенно рьяно, и весть о его находке вскоре заглохла.

И вот мне в руки пришло начало книги

Сергей Нилус. «Близ есть, при дверех…» с предисловием Аркадия Столыпина. (Журнал «Посев» № 11, ноябрь 1999 г.).
оно тут
Доска-доска

Быть или не быть - 400 лет спустя

Первую строку кладбищенского монолога Принца Датского никому не надо напоминать. Актер Александр Филиппенко представляет три версии русского перевода, трех авторов, трех темпераментов: Бориса Пастернака, Владимира Набокова, великого князя К.Р. в отражениях Гамлета. Проект Александра Филиппенко и Радио Свобода.



На мой взгляд А.Филиппенко чуток запутал нас, НО исполнил здОрово!
распни меня!

Читайте Пушкина во-время, черт возьми!

С подачи Никиты Сергеевича только сегодня, к стыду своему, прочел впервые:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомнением взволновал?

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум
.

А. С. Пушкин. 1828 (ему 29 лет)

Должен откровенно сказать, что это - первое стихотворение АСП, которое меня пронзило. Я поклонник Лермонтова, его стихи мне были родными, а Пушкина как-то не принимал к сердцу.
А вот поди ж ты!
Почему я не прочел это стихотворение раньше, хотя бы лет в сорок?